Неточные совпадения
И
главное, все это делалось покойно: не было у него ни опухоли у сердца, ни разу он не волновался тревогой о том, увидит ли он хозяйку или нет, что она подумает, что сказать ей, как отвечать на ее
вопрос, как она взглянет, — ничего, ничего.
Слушая разговор брата с профессором, он замечал, что они связывали научные
вопросы с задушевными, несколько раз почти подходили к этим
вопросам, но каждый раз, как только они подходили близко к самому
главному, как ему казалось, они тотчас же поспешно отдалялись и опять углублялись в область тонких подразделений, оговорок, цитат, намеков, ссылок на авторитеты, и он с трудом понимал, о чем речь.
По неопределенным ответам на
вопрос о том, сколько было сена на
главном лугу, по поспешности старосты, разделившего сено без спросу, по всему тону мужика Левин понял, что в этом дележе сена что-то нечисто, и решился съездить сам поверить дело.
И он задумался.
Вопрос о том, выйти или не выйти в отставку, привел его к другому, тайному, ему одному известному, едва ли не
главному, хотя и затаенному интересу всей его жизни.
Княгиня же, со свойственною женщинам привычкой обходить
вопрос, говорила, что Кити слишком молода, что Левин ничем не показывает, что имеет серьезные намерения, что Кити не имеет к нему привязанности, и другие доводы; но не говорила
главного, того, что она ждет лучшей партии для дочери, и что Левин несимпатичен ей, и что она не понимает его.
Кроме того, хотя он долго жил в самых близких отношениях к мужикам как хозяин и посредник, а
главное, как советчик (мужики верили ему и ходили верст за сорок к нему советоваться), он не имел никакого определенного суждения о народе, и на
вопрос, знает ли он народ, был бы в таком же затруднении ответить, как на
вопрос, любит ли он народ.
— Да, но ты не забудь, чтò ты и чтò я… И кроме того, — прибавила Анна, несмотря на богатство своих доводов и на бедность доводов Долли, как будто всё-таки сознаваясь, что это нехорошо, — ты не забудь
главное, что я теперь нахожусь не в том положении, как ты. Для тебя
вопрос: желаешь ли ты не иметь более детей, а для меня: желаю ли иметь я их. И это большая разница. Понимаешь, что я не могу этого желать в моем положении.
Но тут Левину опять показалось, что они, подойдя к самому
главному, опять отходят, и он решился предложить профессору
вопрос.
Она знала, что для него, несмотря на то, что он был
главною причиной ее несчастья,
вопрос о свидании ее с сыном покажется самою неважною вещью.
Ему казалось, что при нормальном развитии богатства в государстве все эти явления наступают, только когда на земледелие положен уже значительный труд, когда оно стало в правильные, по крайней мере, в определенные условия; что богатство страны должно расти равномерно и в особенности так, чтобы другие отрасли богатства не опережали земледелия; что сообразно с известным состоянием земледелия должны быть соответствующие ему и пути сообщения, и что при нашем неправильном пользовании землей железные дороги, вызванные не экономическою, но политическою необходимостью, были преждевременны и, вместо содействия земледелию, которого ожидали от них, опередив земледелие и вызвав развитие промышленности и кредита, остановили его, и что потому, так же как одностороннее и преждевременное развитие органа в животном помешало бы его общему развитию, так для общего развития богатства в России кредит, пути сообщения, усиление фабричной деятельности, несомненно необходимые в Европе, где они своевременны, у нас только сделали вред, отстранив
главный очередной
вопрос устройства земледелия.
Призвали на совет
главного городового врача и предложили ему три
вопроса: 1) могла ли градоначальникова голова отделиться от градоначальникова туловища без кровоизлияния? 2) возможно ли допустить предположение, что градоначальник снял с плеч и опорожнил сам свою собственную голову?
Надо всем стоял, как гора,
главный, роковой и неразрешимый
вопрос: чем кончится у отца с братом Дмитрием пред этою страшною женщиной?
Он упал на свое место, ломая руки в отчаянии. Прокурор и защитник стали предлагать перекрестные
вопросы,
главное в том смысле: «что, дескать, побудило вас давеча утаить такой документ и показывать прежде совершенно в другом духе и тоне?»
Зачем же я должен любить его, за то только, что он родил меня, а потом всю жизнь не любил меня?“ О, вам, может быть, представляются эти
вопросы грубыми, жестокими, но не требуйте же от юного ума воздержания невозможного: „Гони природу в дверь, она влетит в окно“, — а
главное,
главное, не будем бояться „металла“ и „жупела“ и решим
вопрос так, как предписывает разум и человеколюбие, а не так, как предписывают мистические понятия.
Оба они как вошли в комнату, так тотчас же, несмотря на
вопросы Николая Парфеновича, стали обращаться с ответами к стоявшему в стороне Михаилу Макаровичу, принимая его, по неведению, за
главный чин и начальствующее здесь лицо и называя его с каждым словом: «пане пулковнику».
Вопрос о том, что войну начала Германия, что она
главная виновница распространения гнетущей власти милитаризма над миром, что она нарушила нормы международного права,
вопрос дипломатический и военный — для нашей темы второстепенный.
Но волнение его было напрасно: муж, предводитель дворянства того самого уезда, в котором были
главные имения Нехлюдова, извещал Нехлюдова о том, что в конце мая назначено экстренное земское собрание, и что он просит Нехлюдова непременно приехать и donner un coup d’épaule [поддержать] в предстоящих важных
вопросах на земском собрании о школах и подъездных путях, при которых ожидалось сильное противодействие реакционной партии.
То, а не другое решение принято было не потому, что все согласились, а, во-первых, потому, что председательствующий, говоривший так долго свое резюме, в этот раз упустил сказать то, что он всегда говорил, а именно то, что, отвечая на
вопрос, они могут сказать: «да—виновна, но без намерения лишить жизни»; во-вторых, потому, что полковник очень длинно и скучно рассказывал историю жены своего шурина; в-третьих, потому, что Нехлюдов был так взволнован, что не заметил упущения оговорки об отсутствии намерения лишить жизни и думал, что оговорка: «без умысла ограбления» уничтожает обвинение; в-четвертых, потому, что Петр Герасимович не был в комнате, он выходил в то время, как старшина перечел
вопросы и ответы, и,
главное, потому, что все устали и всем хотелось скорей освободиться и потому согласиться с тем решением, при котором всё скорей кончается.
— Как ты счастлив, что в твоем распоряжении порядочная лаборатория. Пожалуйста, повтори, повтори повнимательнее. Ведь полный переворот всего
вопроса о пище, всей жизни человечества, — фабричное производство
главного питательного вещества прямо из неорганических веществ. Величайшее дело, стоит ньютонова открытия. Ты согласен?
В годы оккупации были интересные собрания у Море, посвященные
главным образом мистическим и духовным
вопросам.
Была группа сотрудников, писавшая по политическим и экономическим
вопросам, но она была изолирована, имела мало общего с ядром журнала и его
главными целями.
Очень скоро образовалось в русском западничестве два течения, более умеренное и либеральное, интересовавшееся,
главным образом,
вопросами философии и искусства, восприявшее влияние немецкого идеализма и романтизма, и более революционное и социальное, восприявшее влияние французских социалистических течений.
В те дни мысли и чувства о боге были
главной пищей моей души, самым красивым в жизни, — все же иные впечатления только обижали меня своей жестокостью и грязью, возбуждая отвращение и грусть. Бог был самым лучшим и светлым из всего, что окружало меня, — бог бабушки, такой милый друг всему живому. И, конечно, меня не мог не тревожить
вопрос: как же это дед не видит доброго бога?
— Ну что, какой он: красавец? брюнет? блондин?
Главное — глаза, какие у него глаза? — сыпала
вопросами Хиония Алексеевна, точно прорвался мешок с сухим горохом.
Привалов не мог порядочно ответить ни на один из этих
вопросов, и теперь совесть особенно мучила его, что он из-за личных дел забыл свои
главные обязанности.
В 1887 г. на Сахалине, по мысли начальника
главного тюремного управления, был поднят
вопрос «о возможности изменения существующей на о.
Отвечая на
главный пункт
вопроса, касающийся удешевления порций, они предложили свои собственные табели, которые, однако, обещали совсем не те сбережения, каких хотело тюремное ведомство. «Сбережения материального не будет, — писали они, — но взамен того можно ожидать улучшения количества и качества арестантского труда, уменьшения числа больных и слабосильных, подымется общее состояние здоровья арестантов, что отразится благоприятно и на колонизации Сахалина, дав для этой цели полных сил и здоровья поселенцев».
Но странно, когда смотришь на этот труп измученного человека, то рождается один особенный и любопытный
вопрос: если такой точно труп (а он непременно должен был быть точно такой) видели все ученики его, его
главные будущие апостолы, видели женщины, ходившие за ним и стоявшие у креста, все веровавшие в него и обожавшие его, то каким образом могли они поверить, смотря на такой труп, что этот мученик воскреснет?
— Но чтобы доказать вам, что в этот раз я говорил совершенно серьезно, и
главное, чтобы доказать это князю (вы, князь, чрезвычайно меня заинтересовали, и клянусь вам, что я не совсем еще такой пустой человек, каким непременно должен казаться, — хоть я и в самом деле пустой человек!), и… если позволите, господа, я сделаю князю еще один последний
вопрос, из собственного любопытства, им и кончим.
Она отлично познакомилась с
вопросами городского хозяйства, с задачами земского самоуправления, с экономическою картиной целого края, а
главное — с тем разрушающим влиянием, которое вносили с собой банковские дельцы, и в том числе старик Стабровский.
На
вопрос: кто из тогдашних первых корифеев печатался в"Библиотеке", я должен, однако ж, ответить отрицательно. Вышло это не потому, что у меня не хватило усердия в привлечении их к журналу. Случилось это, во-первых, оттого, что мое редакторство продолжалось так, в сущности, недолго; а
главное — от причин, от моей доброй воли не зависящих.
Главный и неотлагательный
вопрос был написание уставной грамоты.
Свои экскурсии по Лондону я распределил на несколько отделов. Меня одинаково интересовали
главные течения тогдашней английской жизни, сосредоточенные в столице британской империи: политика, то есть парламент, литература, театр, философско-научное движение, клубная и уличная жизнь,
вопрос рабочий, которым в Париже я еще вплотную не занимался.
Эти курсы очень полезны для врачей, уже практиковавших, у которых в их практике назрело много
вопросов, требующих разрешения; для нас же, начинающих, они имеют мало значения;
главное, что нам нужно, — это больницы, в которых бы мы могли работать под контролем опытных руководителей.
— Скажите, как могли вы согласиться прийти сюда? — спросил он вдруг, как бы вспомнив о
главном. — Мое приглашение и мое все письмо — нелепость… Постойте, я еще могу угадать, каким образом вышло, что вы согласились прийти, но — зачем вы пришли — вот
вопрос? Неужто вы из одного только страху пришли?
— Ничем, мой друг, совершенно ничем; табакерка заперлась тотчас же и еще пуще, и,
главное, заметь, ни я не допускал никогда даже возможности подобных со мной разговоров, ни она… Впрочем, ты сам говоришь, что ее знаешь, а потому можешь представить, как к ней идет подобный
вопрос… Уж не знаешь ли ты чего?
А то отправятся доктор с Араповым гулять ночью и долго бродят бог знает где, по пустынным улицам, не боясь ни ночных воров, ни усталости. Арапов все идет тихо и вдруг, ни с того ни с сего, сделает доктору такой
вопрос, что тот не знает, что и ответить, и еще более убеждается, что правленье корректур не составляет
главной заботы Арапова.
Во Франции произошел крупный переворот: Луи-Филипп [Луи-Филипп (1773—1850) — французский король (1830—1848).] бежал, Тюильри [Тюильри — королевский дворец в Париже, построенный в XVI веке.] был захвачен, и объявлена была республика;
главным правителем назначен был Ламартин [Ламартин Альфонс (1790—1869) — знаменитый французский поэт и политический деятель.];
вопрос рабочих выступил на первый план.
— На этот
вопрос вам можно будет ответить, когда вы сами удостоитесь узнать хотя часть этих тайн, а теперь могу вам объяснить одно, что я и тем более Егор Егорыч, как люди, давно подвизающиеся в масонстве, способны и имеем
главной для себя целью исправлять сердца ищущих, очищать и просвещать их разум теми средствами, которые нам открыты, в свою очередь, нашими предшественниками, тоже потрудившимися в искании сего таинства.
Вопрос этот сначала словно ошеломил собеседников, так что последовала короткая пауза, во время которой Павел Матвеич, чтоб скрыть свое смущение, поворотился боком к окну и попробовал засвистать. Но Василий Иваныч, по-видимому, довольно твердо помнил, что
главная обязанность культурного человека состоит в том, чтобы выходить с честью из всякого затруднения, и потому колебался недолго.
— Это все ничего — пройдет.
Главное, есть ли водка — вот важный
вопрос, на который тебе следует обратить внимание, — сказал Шумский, потягиваясь на постели.
Главным образом, должны мы заметить, они сосредоточивались на
вопросе, что будет, когда молодой Зарудин, поддерживаемый своим отцом, к которому ее отец питает дружбу и уважение, а также ее родителями, выступит с официальной просьбой ее руки.
Пока Эйсмонды были за границей, Ришар довольно часто получал об них известия от своего берлинского друга, который в последнем письме своем, на
вопрос Ришара: что, нашла ли m-me Эйсмонд какое-нибудь себе облегчение и развлечение в путешествии, отвечал, что нет, и что, напротив, она страдает, и что
главная причина ее страданий — это почти явное отвращение ее к мужу, так что она малейшей ласки его боится.
Беседа затянулась на несколько часов, причем Голиковский засыпал нового друга
вопросами. Петра Елисеича неприятно удивило то, что новый управляющий
главное внимание обращал больше всего на формальную сторону дела, в частности — на канцелярские тонкости. Мимоходом он дал понять, что это уже не первый случай, когда ему приходится отваживаться с обессиленным заводом, как доктору с больным.
— Да о самом
главном, о типографии! Поверьте же, что я не в шутку, а серьезно хочу дело делать, — уверяла Лиза всё в возрастающей тревоге. — Если решим издавать, то где же печатать? Ведь это самый важный
вопрос, потому что в Москву мы для этого не поедем, а в здешней типографии невозможно для такого издания. Я давно решилась завести свою типографию, на ваше хоть имя, и мама, я знаю, позволит, если только на ваше имя…
Наконец, сцена опять переменяется, и является дикое место, а между утесами бродит один цивилизованный молодой человек, который срывает и сосет какие-то травы, и на
вопрос феи: зачем он сосет эти травы? — ответствует, что он, чувствуя в себе избыток жизни, ищет забвения и находит его в соке этих трав; но что
главное желание его — поскорее потерять ум (желание, может быть, и излишнее).
Кто из русских людей, из писателей, выставил столько самых современных типов, угадал столько самых современных
вопросов, указал именно на те
главные современные пункты, из которых составляется тип современного деятеля?
Одним словом,
вопрос, для чего нужен Берлин? — оказывается вовсе нестоль праздным, как это может представиться с первого взгляда. Да и ответ на него не особенно затруднителен, так как вся суть современного Берлина, все мировое значение его сосредоточены в настоящую минуту в здании, возвышающемся в виду Королевской площади и носящем название:
Главный штаб…
—
Вопрос ваш до крайности удивляет меня, господин! — скромно ответил мальчик, — зачем я буду пачкаться в грязи или садиться в лужу, когда могу иметь для моих прогулок и игр сухие и удобные места? А
главное, зачем я буду поступать таким образом, зная, что это огорчит моих добрых родителей?
Физическая красота, но
главным образом какие-то неуловимые духовные особенности любимой личности (мужской или женской) заставляют нас именно ее считать выше всех остальных, представлять ее идеалом всех женщин (я говорю — женщин, потому что рассматриваю этот
вопрос как мужчина), — и именно идеалом, то есть образцом для всех других женщин.